Размышление о различении двух своих состояний «очищение» и «освобождение» привели меня к небольшим знаниям основ кашмирского шиваизма (от бога Шива, который без Шакти, женской энергии, не способен ни творить, ни действовать), породили во мне ассоциации, когда я присоединилась к практике (sat), в которой провела 8 дней. Замечательно, что начало пришлось на начало нового года в восточном календаре.
Спанда, своего рода раскручивающаяся воронка энергии, дрожания, вспышки ритма, которому Мир соответствует либо которая соответствует миру, ожидает того, что мы идем по пути узнавания самого себя, точнее, ее, этой энергии, этой вспышки ритма. Сначала возникло колебание, после чего звук, а затем, стало необходимо порождать тех, кто осмелиться его выразить … Шива не способен существовать иначе, как бутон, раскрывающийся внутри другого бутона, поскольку ему необходимы оболочки, чтобы защитить дрожащее в ритме марево звука и света, которое существует внутри его.
Я счастливо пропустила все вводные тексты, автора и последователей. Чтобы удержать себя от самопорождающегося цикла ассоциаций, которые неизбежно сопровождают меня при знакомстве с новыми идеями. Таким образом, я предположила, что смогу воспринимать происходящее со мной и вокруг как можно более безусловно.
Впечатление бережного перехода от обыденного к немного сакральному, от отношения к себе (и другим) - человеку социальному к себе - Человеку - непознаваемой тайне Вселенной, приходило шаг за шагом, во многом благодаря потокам, движимым навстречу, а именно: а) приверженности бережному обхождению с человеком и мастерству преподавателей (любопытно, как именно называют они сами себя в своем труде?) и б) доверию участников, которые двигались и навстречу самим себе, и друг другу, а также, шли за мастерами (я назову их так).
Переживание ответственного и точно локализованного воздействия на группу как целое, и на отдельных участников я замечала в пространстве каждого следующего наступающего дня. Моё доверие было высоко, поэтому открытость каждому следующему шагу практик помогала в момент их переживания извлекать неожиданные наблюдения о себе, и близких и о людях вокруг, как казалось тогда.
Не сразу и не всегда такое воздействие на меня отзывалось во мне прямо и однозначно, например, в работе над ранящими эпизодами от мамы, Маурицио постарался пролить свет на поступок мамы в мой адрес, когда меня оставили пожить с бабушкой около полугода, поскольку родители искали возможность «прижиться» где-нибудь вдали от начинавшего полыхать столкновениями между узбеками и таджиками Узбекистана, меня же пытались сохранить в относительной безопасности и устойчивом укладе повседневности рядом с бабушкой. Тебе внушили, что так будет лучше, не так ли? А действительно ли это было так? А выбирала ли ты это? А что ты чувствовала? И все вопросы были как будто мимо. И возвращалась я к этому эпизоду в жизни отнюдь не раз. И вдруг, на фоне того, что ничего из произносимого мастером во мне не отзывается живым, я вдруг собираю часть его слов в новые последовательности, и … вспыхивает свет, который проливается на это событие во мне немного иначе. Возникают слова: страх потери, грусть и радость, и охватывают мои чувства момента тогда, и проступает … ясность. Страх потери так и не стал частью моей природы, но его много вокруг меня (от мамы, от Кирюши), так же как грусти. Не то, чтобы я грустила, что я остаюсь, а все они уезжают. Я безумно радовалась, что меня не перемещают из дома, привычного уклада, друзей, любимых родственников куда-то в соседний город, совсем незнакомый и по единственной причине - в нем будет жить семья «влиятельного дедушки», а значит, всё будет «надежно» для меня. Гремучая смесь «не моего» страха потери, неизбежной грусти от расставания и безумной радости, что в возможно худших обстоятельствах у меня - джекпот, стали вдруг очищены, освобождены ото всего остального. Кристальная ясность проступила. Я почувствовала облегчение, и сердечную благодарность за терпение тех, кто был за меня чуть больше, чем я могла быть способна сама в тот миг.
И с этого момента, сначала вполне инертно, а после интенсивно, стала возникать перекличка целых пластов во мне. Немало событий и моих выборов в них стали восприниматься мной сквозь еще одну призму, новую и чудную. Но это - о прошлом.
Гораздо любопытнее становится наблюдать за собой в повседневности и предчувствовать возможные Пути Будущего. Спанда, одна из ключевых интуиций кашмирского шиваизма, раскручивающаяся воронка энергии, дрожание марево, вспышки ритма, убранные во множество слоев, лепестков и оболочек, вдруг проявляет себя и вновь затихает. И мне становится ясен немного путь. Я приближаюсь к нему, аккуратно ступая, ища поточнее вопрос, который родился во мне на этой удивительной практике: означает ли свобода от заблуждений о себе приближение к Чистоте, а не-чистота - плен? И куда ведет путь освобождения из плена «самого себя»?